- Куда им деваться? - с усилием произнес Джон.

- Кому им? - переспросил монсеньер, вытирая корочкой хлеба тарелку.

- Женщинам из порноквартала. Куда они денутся, если тут все закроют?

- Не "если". Когда. - Макдауэлл нахмурился; между его кустистыми светлыми бровями набухла складка. - Странный вопрос, Джон.

- Возможно. - С чувством неловкости он оглядел собравшихся за столом. - Но, по-моему, это честный вопрос. Что станется с этими женщинами?

- Их заставят найти себе приличную работу, - ответил Макдауэлл. Это во-первых. Но гораздо важнее, что эта грязь исчезнет с наших улиц, по которым ходят школьники и могут ежедневно наблюдать все это.

- Я понимаю, это важно, но... - Джон сделал паузу, стараясь найти нужные слова. - Мне кажется... Мне кажется, что нам следовало бы обратить внимание на женщин - да и мужчин тоже, - которые там работают. Видите ли... Одно дело - сказать, что их заставят найти себе приличную работу, и совсем другое - полагать, что они действительно захотят ее искать. Сомневаюсь, что город найдет дополнительные средства для переквалификации проституток и ресторанных танцовщиц, большинство из которых, не исключено, сидят на игле. - Он посмотрел на Вандерфолка. Тот сидел с каменным выражением лица. Потом - на Макдауэлла. Монсеньор застыл с куском хлеба во рту. - Сомневаюсь, что они в один миг превратятся в добропорядочных католиков. - Он попытался улыбнуться, но лицо было как резиновое. - Я полагаю, сэр... В общем, я пытаюсь сказать, что... Если мы выгоним их, то кто приютит их?

За столом повисла тишина. Макдауэлл запил свой непрожеванный кусок большим глотком вина.

- Твой вопрос... - наконец произнес он. - Ты считаешь, что ты более милосерден, Джон? Эти люди сами выбрали свой путь, и мы не несем за них ответственности.