- Черт побери, тушь потекла, - пробормотала она. - Измазала вам тут всю эту белую...

- Ничего страшного, - поспешил Джон.

- На вид дорогая. Похоже, вы, святые парни, умеете тратить деньги, а? - Она явно старалась не зарыдать снова.

- Я бы не стал называть себя святым, - откликнулся Джон.

- А как же? Вы же на прямой связи с Господом, верно? Если нет, значит, выбрали себе не ту работу. Он не ответил. И на часы смотреть перестал.

- Какой-то козел убил мою подругу, - негромко повторила она. - Я позвонила предкам Джени. Они живут в Миннесоте. И знаете, что мне сказал этот сукин сын? Он сказал: у нас нет дочери! И швырнул трубку. Я позвонила, даже не дожидаясь льготного тарифа, а он мне такое выдал! - Она опять умолкла, борясь с приступом слез. Потом заговорила жестко, яростно:

- Ее будут хоронить за счет округа. Она столько работала, а агент ее сказал, что все это - чушь, выброшенные деньги. Можете себе представить?

- Нет, - ответил Джон. - Не могу. Она высморкалась в салфетку и фыркнула:

- Дерьмо. Грязное вонючее дерьмо!

- Когда скончалась ваша подруга? Я могу посмотреть расписание погребальных церемоний, если вы...

- Джени ненавидела католиков, - перебила женщина. - Не обижайтесь. Ничего личного. Она просто считала, что вы своим запретом контроля за рождаемостью всех затрахали почем зря. Так что, как говорится, спасибо, нет. - Она хлюпнула носом. - Ее убили вчера вечером. На Бродвее. Джени работала. Какой-то козел пристрелил ее. Это все, что я знаю.

Джон охнул. Гибель этой Джени моментально связалась в мозгу с информацией о стрельбе в порноклубе. А если Джени работала там, то девушка, которая находится сейчас в исповедальне, должно быть, тоже вовлечена в этот бизнес. Сердце забилось немного чаще; в ноздри опять ударил мускусный аромат.