- Понятно. А Бог слушает?
- Уверен, что да.
- Вам хорошо.
Джон ждал. Некоторое время женщина снова молчала. Собирается с мыслями, подумал он. В голосе действительно чувствовалась сильная горечь, внутренний надрыв. Ей необходимо исповедоваться. Судя по акценту, сообразил он, женщина - южанка, откуда-то с крайнего юга, из Джорджии, Алабамы, Луизианы. Кем бы она ни была, очень далеко ее занесло от дома.
- Мне не в чем каяться, - внезапно сказала она. - Я в порядке. Дело в том, что... В общем, как-то все сложнее получается, чем я думала.
- Не торопитесь, - посоветовал он, непроизвольно взглянув на часы.
Женщина еще помолчала, затем выдавила:
- Я потеряла подругу.
Джон никак не отреагировал, поощряя ее своим молчанием продолжать.
- Ее убили. Я говорила, чтобы она перестала работать в этих вонючих коробках. Сколько раз говорила! Черта с два! Джени никогда не слушала, что ей говорят! Черт, только ты скажешь ей - не делай этого, так ей еще больше этого как раз и надо. - Она хрипло хохотнула. - Вот дьявол, послушать меня - кто-нибудь подумает, что я действительно с кем-то разговариваю.
- Продолжайте, - негромко вставил Джон.
- Джени была личностью. Черт возьми, она была кинозвездой! Она как-то снялась в пяти фильмах за две недели, и будь я проклята, если это не рекорд! В прошлом году мы поехали с ней в Акапулько, познакомились там с двумя мексиканцами-телохранителями. Джени мне и говорит - Дебби, давай устроим мексиканский двухэтажный бутерброд и покайфуем как следует!
Джон в изумлении вскинул брови. Девушка за стенкой исповедальни опять рассмеялась - на этот раз мягче, явно во власти воспоминаний.
- Джени любила жить, - продолжала она. - Стихи писала. По большей части - ерунда, конечно, но некоторые... Про некоторые можно было сказать, что очень хорошие, и не покривить душой. О Боже...
Ему показалось, что в ней что-то надломилось. Что-то хрустнуло, как раздавленная ракушка. Девушка зарыдала. Это были сдавленные рыдания потерявшегося ребенка, от которых защемило сердце. Ему хотелось успокоить ее, протянуть руку в окошко, погладить, но, разумеется, это запрещено. Еще один всхлип, потом щелчок открываемой сумочки, шорох и хруст вскрываемой упаковки "Клинекса".